составители
татьяна евстафьева
виталий нахманович
БАБИЙ ЯР:
человек, власть, история
книга 1
историческая топография
хронология событий
комитет «бабий яр» статьи документы иллюстрации указатели о книге
В. Нахманович

Расстрелы и захоронения в районе Бабьего Яра во время немецкой оккупации г. Киева 1941–1943 гг. Проблемы хронологии и топографии

ПЕРВЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ АКЦИИ. ОСЕНЬ-ЗИМА 1941/42 гг.

В памяти местных жителей два года оккупации отложились, как непрерывная череда расстрелов.

П. Савицкая (показания 1945 г.):

«Покончив уничтожение евреев, варвары принялись за расстрелы советских и партийных работников. Каждый вторник и пятницу в Бабьем Яру целыми днями привозили в закрытых машинах военнопленных коммунистов и производили расстрелы их. Расстрелы, таким образом, длились до декабря 1942 г.»162 (док. № 31).

Л. Григурно (Заворотная) (показания 1945 г.):

«Когда немцы закончили расстрел еврейского населения, тогда они приступили к расстрелу русского и украинского населения, тех, кто были коммунистами или комсомольцами, а также руководящих работников советского аппарата. В неделю по два, а иногда и по три раза привозили на автомашинах мужчин и женщин, которые были связаны веревкой и одетых только в нательное белье, и всех их расстреливали из автоматов и пулеметов. Такие расстрелы немецкие власти производили до их изгнания из г. Киева»163 (док. № 30).

Круг жертв фашистов, в принципе, мало изменился. Из приговора по делу Э. Эрлингера: «Наряду с борьбой против партизан, агентов, саботажников и других сил, выступающих против государства и оккупационного режима, в сферу деятельности штапо164 входили также арест и ликвидация без различия всех евреев»165.

В этот период окончательно обозначается и новый серьезный противник оккупационного режима. Из «Донесения о событиях в СССР» № 164 от 4 февраля 1942 г.:

«В Киевской области борьба против коммунистов все больше трансформируется в борьбу против национальных украинских формирований...

Конфискованный письменный материал, а также показания различных арестованных в последнее время сторонников Бандеры вновь доказывают, что сторонников Бандеры невозможно привлечь к какому-либо позитивному сотрудничеству. Поэтому остается только окончательно уничтожить это движение»166.

К этому времени немцы окончательно отказались от возможности сотрудничества не только со сторонниками С. Бандеры. В декабре 1941 г. - феврале 1942 г. в Киеве было арестовано и расстреляно много украинских националистов, которые в первые месяцы оккупации питали иллюзии по поводу равноправного партнерства с гитлеровской Германией.

Первой специальной акцией, организованной немецкой полицией безопасности, можно считать уничтожение евреев-пациентов психиатрической больницы им. Павлова.

Из показаний главного врача больницы М. Танцюры на Киевском процессе:

«В средних числах октября 1941 года в больницу прибыли гестаповцы с приказом эвакуировать всех психбольных евреев в Винницу, где якобы должно было открыться отделение больницы для евреев...

Через три дня после получения этого приказа на территорию больницы явился большой отряд немцев, вооруженный большими палками. Они окружили отделение, в котором находились психически больные евреи, и начали выводить их... Немцы заходили в отделение, вытаскивали психически больных, предварительно раздев с них верхнюю одежду, толкали их на крыльцо... Больные проходили через строй в лес, где были вырыты ямы, в них стреляли, и они падали в эти ямы.

Таким образом, немцами было уничтожено 308 человек психически больных евреев»167.

А вот как выглядела эта акция в глазах ее непосредственных исполнителей. Из приговора по делу бывших членов оперативной команды 5:

«Около 25 членов войск СС, в том числе два унтершарфюрера, поехали на одном грузовике. На втором грузовике ехали члены полиции порядка... Выехали примерно в 9 часов утра. После поездки, которая длилась около часа, машины остановились у больницы из красного кирпича, которая находилась в парке... Больные выводились поодиночке украинским обслуживающим персоналом через заднюю дверь больницы. Это были мужчины и несколько женщин... Обвиняемый Егер и его товарищи-подводящие выломали себе в кустах прутья. Ими они указывали жертвам путь к месту казни, чтобы не касаться их руками... Из больницы дорога длиной около 150 м вела, изгибаясь между кустами, к земляному возвышению. За кустами до места казни находилось только слабое оцепление. На возвышении была яма 5 м длиной, 2 м шириной и 1,2 м глубиной. За ямой стоял руководитель команды Мейер. У ямы находился один полицейский чиновник. Он принимал больных и приказывал им раздеться. После раздевания он предлагал жертвам лечь в яму лицом вниз. Затем другие полицейские с края ямы убивали больных выстрелами из поставленных на одиночные выстрелы автоматов... Акция длилась около часа»168.

Как было сказано в «Донесении о событиях в СССР» № 132 от 12 ноября 1941 г.:

«Особенно сильную душевную нагрузку у уполномоченных членов команды 5 вызвала ликвидация 13.10.41 психбольных евреев из психбольницы в Киеве»169.

А в начале 1942 г. немцы опять появились в больнице им. Павлова. Теперь их интересовали уже не только евреи. Из показаний М. Танцюры на Киевском процессе:

«8 января 1942 г. на территории больницы появился отряд вооруженных немцев и машина. Машина подъехала к отделению, в нее вталкивали психически больных, машина закрывалась, включался какой-то мотор, и больные погибали. Объяснили, что когда машина начинает работать, выделяется газ СО и отравляет находящихся в ней людей...

Таким образом, одна машина пошла и взяла этих больных, вторая машина не смогла передвигаться, так как были снежные заносы.

С этой машины сбрасывались трупы отравленных в клуб [имеется в виду помещение больничного клуба. - Авт.] как дрова. На следующий день приезжала грузовая машина, забирала эти трупы и отвозила в лес в общую яму.

Таким образом было уничтожено 300 чел. больных, но это еще был не конец, больные еще оставались»170.

Еще дважды, в марте и октябре 1942 г. душегубка приезжала в Кирилловскую больницу. Всего, по оценке М. Танцюры, было уничтожено примерно 800-820 больных171.

Однако этим трагедия Кирилловской больницы не ограничилась. Как сообщил в 1943 г. бывший кладовщик С. Матвеев, «кроме этих могил в Кирилловской роще еще массовые могилы военнопленных, погибших в немецком плену в 1941-1943 гг. во время пребывания их в госпитале в этой же больнице.

Число умерших от голода и холода, тифа и расстрелянных военнопленных и похороненных в роще, достигает нескольких тысяч»172.

До своего роспуска оперативная команда 5 успела сделать еще многое. Так, 22 октября 1941 г. было вывешено объявление коменданта города:

«В качестве репрессий за акт саботажа сегодня расстреляно 100 жителей Киева. Пусть это послужит предостережением.

Каждый житель Киева является ответственным за акт саботажа»173.

Следующее объявление появилось 2 ноября:

«Участившиеся в Киеве случаи поджогов и саботажа заставляют меня прибегнуть к строжайшим мерам.

Поэтому сегодня расстреляны 300 жителей Киева. За каждый новый случай поджога и саботажа будет расстреляно значительно большее количество жителей Киева.

Каждый житель Киева обязан о каждом подозрительном случае немедленно сообщать немецкой полиции.

Я буду поддерживать порядок и спокойствие в Киеве всеми мерами и при всех обстоятельствах.

Эбергард, генерал-майор, комендант города»174.

Судя по всему, именно для этих расстрелов Эбергард привлек оперативную команду 5. Напомним, что в «Донесении о событиях в СССР» № 143 от 8 декабря 1941 г. указывалось, что «до 8.11.41 включительно ЕК 5 расстреляла... 414 заложников.

Расстрел заложников был произведен по согласованию с городским комендантом Киева в качестве возмездия за участившиеся случаи поджога и саботажа. Городской комендант в воззвании к населению Киева объявил о расстреле этих заложников и, между прочим, указал на то, что за каждый новый случай поджога и саботажа будет расстреляно гораздо большее количество. Далее, он обязал всех жителей немедленно доносить немецкой полиции о всяком подозрительном наблюдении»175.

После этого Ф. Штемберг (Народницкая) с матерью и вынуждены были уйти в Бабий Яр:

«Однажды, в первых числах ноября 1941 года, мать встала рано утром и не смогла открыть дверь - что-то не пускало. Когда она все-таки как-то ее открыла, то увидела, что под дверью лежит дворник Гриценко. Мать спросила его: «Что вы тут делаете?», и он ответил: «Ты бачыш, що жиды роблять?» - и показал на горящий Крещатик. - Так и ты можешь зробыть! Забырайся в Бабий Яр, а то я заявлю в гестапо». Тогда мать взяла меня за руку, и мы пошли в комендатуру. Там она показала справку (фамилия Народницкая исправлена на Вердецкая - это польская фамилия) и сказала, что дом сгорел, и нет никаких документов, кроме этой справки. Но на нас никто не обращал внимания, и нам ничего не оставалось, как идти в Бабий Яр, потому что жить было негде»176.

Однако коммунистическое подполье продолжало действовать, не принимая во внимание казни мирного населения. И 29 ноября появляется новое объявление коменданта Эбергарда:

«В Киеве злонамеренно попорчены средства связи (телефон, телеграф, кабель). Так как вредителей нельзя было дольше терпеть, то в городе было расстреляно 400 мужчин, что должно послужить предостережением для населения.

Требую еще раз о всяких подозрительных случаях немедленно сообщать немецким войскам или немецкой полиции для того, чтобы в надлежащей мере были наказаны преступники»177.

Где были расстреляны эти заложники? Л. Проценко предположила, что 300 трупов, обнаруженных возле западной стены Лукьяновского кладбища во время прокладки ул. Оранжерейной, это - 300 заложников178. Во всяком случае, мы знаем, что до войны на этом месте был отрыт учебный окоп (см. топографический план 1953 г., прил. № 33). О 400 мирных гражданах, расстрелянных уже на самом Лукьяновском кладбище, сообщала, как мы помним, и Чрезвычайная следственная комиссия179.

Не исключено также, что за какими-то из этих расстрелов наблюдал Киевский городской голова В. Багазий. Вот что показал на допросе в 1945 г. В. Покотило, служивший в его охране в октябре-ноябре 1941 г. (в статье «Источники и литература...» мы уже говорили о возможной недостоверности и вынужденности показаний В. Покотило):

«После перевода меня работать в личную охрану Багазия, я вместе с ним стал ездить на расстрелы. Таких поездок было три. Первый раз было расстреляно 100 человек, куда входили евреи, военнопленные и партизаны. Расстрел производился в Бабьем Яру, стреляли немцы из пулемета. Закапывали трупы, привезенные специально для этой цели военнопленные. Второй раз я присутствовал с Багазия [так в тексте. - Авт.] при расстреле более 200 человек советских граждан. Этот расстрел представлял ужасную картину. Когда расстреливали мужчин, то женщины и дети стояли в стороне и, наблюдая происходящее, падали без чувств. Когда подошла очередь расстреливать женщин, то у них стали отнимать детей, но они не отдавали. Тогда немец силой вырывал ребенка, расстреливал его, а затем стрелял в мать. Женщины долго кричали, молили о пощаде. После расстрела немец ходил по рву и достреливал из автомата упавших раненными и от испуга.

Третий раз я присутствовал с Багазия на расстреле группы более 300 человек, среди которых были женщины, дети и мужчины. Женщины и дети были еврейской национальности. Расстреливали их также как и предыдущую группу. Я на этих трех расстрелах личного участия не принимал, а, будучи в личной охране Багазия, вместе с ним наблюдал всю картину происходящего»180 (док. № 28).

15 ноября 1941 г. В. Багазий издал постановление «Об упорядочении санитарного состояния города», в котором в частности говорилось:

«4. Назначить следующие постоянные места для вывоза мусора:

А. Для бытового мусора:

а) Бабий Яр - Лукьяновка,

...

5. Директору конторы очистки города организовать утилизацию мусора путем его компостирования на полях и свалках:

а) Бабий Яр,

...

8. Назначить следующие места для сваливания снега и льда:

...

д) Верховья [выделено мной. - Авт.] Бабьего Яра...»181.

А уже в феврале 1942 г. В. Багазий был арестован и расстрелян в том же Бабьем Яру. Его «преступления» подробно описаны в памятной записке, составленной рейхскомиссаром Украины Э. Кохом в марте 1942 г.:

«Во время немецкой оккупации он [В. Багазий. - Авт.] поддерживал связи с подпольной коммунистической партией, которой он предоставлял финансовую помощь продовольствием и поставкой материалов... Городское управление Киева под его руководством стало оплотом украинского шовинизма. Компетентные члены нелегальной организации Бандеры сидели во всех отделах городского управления. В районных управлениях были выпущены нелегальные листовки против немцев. Багазий выдал большое количество свидетельств для освобождения от работы в Рейхе и выписал пропуска для выезда из г. Киева. Западноукраинских эмигрантов он доставил в Киев и с помощью организации Красного Креста, которую он основал подпольно, отправил в Харьков, Ровно, Винницу, Житомир, Каменец-Подольский, Проскуров, Кременчуг и т.д. Авторитетные сотрудники городского управления Киева были тайно приведены им к присяге Мельнику.

Кроме того, Багазий способствовал также стремлениям украинцев к государственной независимости...»182.

В задачи настоящего исследования не входит выяснение того, насколько достоверна вся эта картина фантастического разветвленного заговора, фактически, осуществляемого одним человеком и объединившего как коммунистическое так и националистическое подполье, причем обоих направлений. Безусловно, на своем посту В. Багазий мог быть крайне полезен антинемецкому сопротивлению. Важно другое. Из этой записки со всей очевидностью вырисовывается ситуация жесткого противостояния со всеми категориями политически активного населения, в которой уже к весне 1942 г. оказались оккупанты в г. Киеве.

Основным же местом расстрелов зимой 1941/1942 гг., судя по воспоминаниям местных жителей, был противотанковый ров.

А. Евгеньев (показания 1967 г.):

«За улицей Дорогожицкой, с другой стороны Сырецкого лагеря был вырыт противотанковый ров. В этот ров немцы подвозили и подвозили гражданских лиц и военнопленных и расстреливали их на краю рва. Непосредственным свидетелем расстрелов я не был, но не один раз видел в этом рву свежие трупы расстрелянных.

В январе 1942 г. видел, как гитлеровцы в направлении противотанкового рва вели 18 человек моряков, которые были раздеты (шли они в одних тельняшках, босиком). Руки у них были связаны колючей проволокой»183. (док. № 52).

Эти моряки (судя по всему, это были моряки Днепровского отряда Пинской военной флотилии) запомнились многим местным жителям.

М. Луценко (показания 1945 г.):

«Помню также случай расстрела гестаповцами 40 человек моряков в противотанковом рву за русским кладбищем. Зимой 1942 г. при сильном морозе они шли в тельняшках и трусах, босые, под усиленной охраной. Все они были расстреляны»184 (док. № 33).

Н. Ткаченко (показания 1967 г.):

«Мне, например, дважды приходилось наблюдать, как расстреливали матросов, которых одну группу подвезли к «Бабьему Яру», и там их расстреливали, а вторую группу расстреливали в противотанковом рву. Расстрелянные матросы сопротивлялись, но немцы их избивали и всячески над ними издевались»185 (док. № 48).

Н. Горбачева (показания 1943 г.):

«Зимой 1942 г., не помню точно, в каком месяце, к Бабьему Яру немецкие солдаты привезли 65 пленных краснофлотцев. Руки и ноги у них были скованы цепями так, что они с трудом могли передвигаться.

Пленных гнали совершенно раздетыми и босыми по снегу в большой мороз.

Местные жители бросали в колонну пленных рубахи и сапоги, но пленные отказались их брать, а помню, один из них сказал: «Погибнем за Родину, за Советский Союз, за Сталина». После этого заявления пленные краснофлотцы начали Интернационал, за что немецкие солдаты стали избивать их палками. О том, что это были моряки, можно было узнать по морским фуражкам.

Приведенные в «Бабий Яр» краснофлотцы были расстреляны немцами»186 (док. № 22).

Л. Заворотная (показания 1967 г.):

«Недалеко от оврагов Бабьего Яра был вырыт противотанковый ров длиной примерно 300-400 м и шириной до 3-х метров. В конце 1941 или в начале 1942 г., зимой, помню, что было холодно, и лежал снег, я видела в этом рву трупы сотен расстрелянных людей, среди которых выделялись трупы 70-80 расстрелянных моряков. Руки у них были связаны колючей проволокой. На голове, лице у многих из них видны были следы побоев, ран. Жители нашего района рассказывали, что моряки перед расстрелом дрались с немцами, оказывали им сильное сопротивление.

Зимой 1942 г. фашисты подвозили на большой черной машине много людей и расстреливали их на краю противотанкового рва»187 (док. № 45).

Откуда привозили этих людей?

Как мы помним, Л. Островский пробыл в лагере на стадионе «Зенит» до 3 октября 1941 г. В 1943 г. он показал на допросе:

«Из лагеря, в группе 45 человек, из которых я никого не знал, был направлен на ул. Короленко 33, где помещалось гестапо - «СД». В этом здании я пробыл один месяц, все мы работали на разных работах...

Я лично в октябре 1941 г. выносил из камеры, по приказанию немцев, трупы замученных советских людей, а также находившихся в полусмертельном состоянии, грузили их на крытые автомашины, и сами немцы их куда-то увозили»188 (док. № 12).

А вот что говорят немецкие документы. Из приговора по делу членов оперативной команды 5:

«Во второй половине декабря 1941 г., незадолго до Рождества, обвиняемый Зыпли вновь участвовал в одной казни... Обе группы по пять членов команды поехали на двух машинах на место казни. Оно находилось в 2-3 км от Киева. Там были противотанковые рвы, в которых обычно производились казни заключенных тюрьмы в Киеве. Десять членов команды ехали по полевой дороге. В 15-20 м от этой дороги имелась широкая яма глубиной 1,7-1,8 м... Максимум через 10 минут подъехал грузовик... В нем находились 25-30 предназначенных для казни мужчин в возрасте 25-40 лет. Они были забраны из тюрьмы в Киеве. Грузовик остановился на дороге, примерно в 20 м от ямы. Мейер приказал пяти стрелкам спрыгнуть в яму. По его указанию они стали у левой и правой стен ямы. Затем пять подводящих свели жертвы с грузовика. Каждый из них вел к яме по одному человеку. Жертвы должны были ложиться на дно ямы перед стрелками. Затем стрелок убивал лежащую перед ним жертву выстрелом в затылок. После этого к яме подводилась следующая пятерка... Расстрел длился 15-20 минут»189.

Из приговора по делу Э. Эрлингера:

«После своего возвращения из отпуска (примерно 20.01.42) до прибытия в Киев обвиняемого Эрлингера (середина февраля 1942 г.) д-р Шумахер велел провести 3-4 газации. Назначенные для газации заключенные обычно рано утром во дворе тюрьмы грузились в газовый автомобиль и после произведенной еще во дворе тюрьмы газации отвозились к противотанковому рву на северной окраине Киева»190.

Немецкие источники позволяют оценить масштаб деятельности в этот период одной только ЕК 5.

Из приговора по делу Э. Эрлингера:

«Сотни евреев были уничтожены в Киеве зимой 1941/42 гг. оперативной командой 5»191.

«Донесение о событиях в СССР» № 173 от 25 февраля 1942 г. дает возможность существенно уточнить эти цифры:

«Оперативная команда 5 с 12.01 до 24.01.42 включительно по законам военного времени расстреляла 104 политических функционера, 75 саботажников и грабителей и примерно 8000 евреев»192.

А 25 апреля 1942 г. штадткомиссар г. Киева доносил рейхскомиссару Украины Э. Коху в Ровно о возбуждении «дела о заражении воды на территории Сырца, Куреневки вследствие ненадлежащих захоронений в ярах осенью 1941 г.»193.


   примечания
 
 <<< предыдущая ^ наверх страницы ^ следующая >>>