составители
татьяна евстафьева
виталий нахманович
БАБИЙ ЯР:
человек, власть, история
книга 1
историческая топография
хронология событий
комитет «бабий яр» статьи документы иллюстрации указатели о книге
В. Нахманович

Источники и литература. Проблемы систематизации и особенности изучения

Введение

Каждое историческое событие отражается в исторических источниках и, соответственно, в исторических исследованиях в преломленном виде. Тому есть причины объективные и субъективные.

Среди причин объективных можно назвать:

— исчезновение с течением времени значительного числа материальных и письменных свидетельств событий;

— невозможность даже для самого добросовестного свидетеля охватить взглядом событие в целом;

— свойства человеческой памяти, неспособной длительное время хранить все детали событий.

Основными субъективными причинами являются:

— влияние на свидетелей сторонних источников информации;

— стремление свидетелей, по тем или иным причинам, дать картину событий, отличную от подлинной;

— личностный подход к передаче свидетельств очевидцев со стороны людей, записывавших или пересказывавших их рассказы;

— ошибки, вызванные ограниченным характером используемой источниковой базы или непрофессионализмом при работе с источниками;

— влияние на исследователей уже существующей научной литературы и общественных стереотипов;

— сознательным стремлением исследователей, по тем или иным причинам, исказить событие в процессе его реконструкции.

Для того чтобы избежать всех вышеперечисленных ошибок и максимально достоверно восстановить исторический сюжет, квалифицированный историк использует целый ряд отработанных стандартных процедур. Оптимальным является вариант, при котором исследователь опирается исключительно на обширные материалы археологических раскопок и свидетельства непосредственных очевидцев, при условии, что последние представляют различные точки зрения на исследуемый сюжет. Успех или неуспех исследования в этом случае зависит от корректности проведенного анализа источников и способности автора в последующем грамотно выстроить цепочку фактов и причинно-следственных связей.

На деле же описанная методика работы является идеальной и, как правило, не может быть использована на практике. Скудость источниковой базы заставляет обращаться к материалам, не являющимся первоисточниками, а общий принцип научной преемственности предполагает неполное доверие к результатам, полученным нашими предшественниками.

Существует, однако, целый ряд исторических событий, которые, ввиду своей политической значимости, с самого начала стали объектом целенаправленной фальсификации, сопровождающейся уничтожением материальных свидетельств и искажением письменных источников.

Одним из таких событий являются массовые расстрелы в Бабьем Яру мирного населения г. Киева (в первую очередь, евреев), проводившиеся в течение двух лет немецкой оккупации города с 19 сентября 1941 г. по 6 ноября 1943 г.

Начало процессу исторической фальсификации положили нацисты, которые в августе–сентябре 1943 г. организовали работы по раскопке и сжиганию трупов с последующим планомерным уничтожением всех следов и свидетелей.

Их фактическим преемником выступила советская власть, стремившаяся также уничтожить всякую память о трагедии, что привело к замыву самого яра, прокладке через него дорог и застройке окружающей территории. И наконец, современные киевские руководители, в решениях которых хозяйственная выгода всегда превалирует над моральными соображениями, продолжили строительство уже непосредственно на самой территории Бабьего Яра.

Таким образом, сегодня мы лишены возможности восстановить географию трагических событий 1941–1943 гг. посредством обычных археологических раскопок. Во-первых, их проведение имеет смысл только на небольшой, относительно нетронутой (частично засыпанной, но без перемещения земельных масс) территории верховьев Бабьего Яра между улицами Дорогожицкой и Мельникова. Во-вторых, то, что здесь может быть обнаружено — это пепел и остатки от печей, на которых сжигались трупы, т.е. обгоревшие памятники и могильные ограды. Но, учитывая технологию работы оккупантов (об этом см. ниже в материале «Расстрелы и захоронения в районе Бабьего Яра...»), это не может служить подтверждением не только того, что на этом месте производились расстрелы, но и того, что именно здесь велось сожжение. Хотя, с точки зрения увековечения памяти погибших, само наличие останков делает территорию неприкосновенной для какого-либо немемориального вмешательства.

Далее, стандартная процедура исторического исследования предполагает разделение источников и историографии с отдельным анализом каждой категории материалов. При этом источники делятся на категории исключительно по внешнему признаку: изобразительные, устные, аудио-визуальные, письменные, вещественные, лингвистические и т.д. Что касается историографии, то, как правило, учитываются только исследования, опубликованные специалистами в научных изданиях.

Этот подход оправдывает себя в ситуации, когда исследователю приходится иметь дело в основном с трудностями объективного характера (см. приведенную выше классификацию). В нашем же случае, за прошедшие десятилетия накопилось огромное количество субъективных ошибок, делающих стандартный формальный подход непродуктивным.

Приведем несколько примеров, подробное рассмотрение которых будет сделано ниже.

Начиная с осени 1941 г. и особенно сразу после освобождения г. Киева в советской прессе появился целый ряд публикаций, в которых, со ссылками на непосредственных свидетелей событий, описывался ход расстрелов. До сегодняшнего дня эти материалы фигурировали в числе главных источников, на которых основывали свои изыскания все исследователи. Однако системный анализ этих очерков (включающий сравнение их с новыми документами, вводимыми нами сегодня в оборот) показывает, что в процессе пересказа в них появились неточности и искажения, делающие их использование в качестве аутентичных источников или невозможным вообще, или требующим постоянного сопоставления с другими, более достоверными данными.

Далее. Научная публикация архивного документа обычно считается аутентичной, и исследователи используют ее в своей работе без проверки. Однако в 1991 г. известным киевским историком М. Ковалем был опубликован рассказ Д. Проничевой, спасшейся от расстрела 29 сентября 1941 г. Сравнение с архивным оригиналом показывает, что при публикации ученым были не только внесены значительные редакторские правки, но и сделаны вставки, намеренно искажающие содержание рассказа в части, касающейся географии событий того дня.

С другой стороны, публикации документов в газетах или в сборниках, носящих публицистический характер, обычно не рассматриваются в качестве научного источника. Однако мы можем констатировать, что, например, протоколы допросов бывших узников Сырецкого концлагеря, опубликованные в 1991 г. в юбилейном сборнике, вышедшем в Израиле, буквально воспроизводят текст документов, тогда как в те же протоколы, опубликованные упомянутым М. Ковалем, вновь внесена редакторская правка, значительно меняющая смысл текста.

Материалы работы специальных комиссий, создаваемых государственными учреждениями для выяснения тех или иных вопросов, обычно относят к категории источников. Но, например, в 1999 г. по заказу Киевской городской администрации было проведено исследование, предназначенное как раз восстановить ход и места массовых расстрелов в Бабьем Яру. Однако поскольку сверхзадачей этой работы было создание «научных» оснований для строительства непосредственно на территории яра станции метро, то, как будет показано ниже, и результаты оказались вполне устраивающими городские власти.

Что касается изобразительных материалов, то существует целая группа картосхем г. Киева, ведущих свое происхождение от напечатанного в 1935 г. Схематического плана города. Согласно этому плану, улица Мельникова, в то время заканчивавшаяся между Еврейским и Воинским кладбищами, якобы пересекала Бабий Яр и шла дальше на запад. В результате этой ошибки большое количество свидетелей и исследователей, как дилетантов, так и профессионалов, были впоследствии введены в заблуждение при попытке восстановить реальный ход событий.

Наконец встает вопрос об учете работ, проведенных неспециалистами и зачастую носящими не просто дилетантский, но и очевидно конъюнктурный характер. Здесь мы вынуждены принимать во внимание общую ситуацию неизученности проблемы, долгое время вообще остававшейся закрытой для какого-либо исследования. При этом следует отметить два момента. Во-первых, уровень «научной» работы такого советского «профессионала», как К. Дубина, ничем не выше уровня «изысканий» еврейского публициста А. Шлаена или украинского отрицателя Холокоста Т. Тур. Во-вторых, по степени влияния на общественное мнение и позицию государственных органов, агрессивные дилетанты значительно превосходят добросовестных специалистов, и поэтому внимательный анализ и аргументированная критика их построений является для исследователя насущной задачей.

Исходя из всего вышесказанного, мы пришли к выводу о необходимости положить в основу классификации источников, в первую очередь, фактор их близости к событиям. Таким образом, в группу первичных источников у нас попали документы, в которых между событием (местом) и свидетелем не существовало никакой опосредующей инстанции. Ко вторичным источникам нами отнесены документы, созданные на основе первичных источников, в т.ч. и позднейшие публикации исследователей. Внутри каждой группы нами выделяются, в первую очередь, источники повествовательные и изобразительные, которые далее делятся еще на несколько видов.

Следует особо отметить, что в процессе исследования нами самими были созданы некоторые вторичные источники. Это трехмерные модели местности, сделанные на основе оригинальных топографических планов.

Что касается историографии, то к ней мы относим все работы, связанные с проведением целенаправленных исследований на основе различных видов источников. Здесь классификация проводится по принципу конечного назначения исследования. Таким образом, выделяются, с одной стороны, специальные изыскания, в ходе которых выяснение интересующих нас проблем было подчинено политическим, градостроительным или криминалистическим задачам. С другой стороны, мы рассматриваем собственно исторические исследования как профессиональные, так и любительские.

В заключение следует обратить внимание на интересное явление, с которым многим придется столкнуться сегодня, когда в научный оборот вводится огромное количество ранее недоступных материалов. Дело в том, что в процессе обработки новых документов происходит как бы трансформация прежних первичных источников во вторичные, а вторичных, в свою очередь, в историографию (в широком смысле слова). Т.е. из документов, которые при всех поправках, вносимых стандартной процедурой научной критики, остаются источником информации о событии, они постепенно превращаются в продукт научного (политического, художественного) творчества, свидетельствующий не о самом событии, а о его трактовке позднейшим исследователем.

Итак, мы можем выделить следующие виды источников и типы публикаций, освещающих интересующую нас проблему. При этом мы считаем целесообразным одновременно провести критику источников и исследований, чтобы в дальнейшем сосредоточиться исключительно на реконструкции подлинных событий.


   примечания
 
  ^ наверх страницы ^ следующая >>>